Можно было бы думать в этой связи, что растущий диапазон внешних влияний сам по себе обусловливает усложнение психики индивидуума, ее разви­тие. Однако такое заключение, имея верную исходную посылку (ведущее значение среды), было бы упрощением истинной при­роды сложнейшего процесса развития.

Поскольку стимулом для развития психики является услож­нение взаимодействия индивида и среды, постольку одно услож­нение форм возможного внешнего влияния не может во всей полноте обеспечить такое развитие. Иллюстрацией этого служат наблюдения над идиотами, среда которых с возрастом чрезвы­чайно расширяется, что, однако, не приводит к развитию их пси­хики

Некоторых удивляет то, что первоначальный этиологический момент, будучи весьма малосущественным на стартовом этапе изучения сущностной субъективности души, затем, начиная походить на разбросанные а также отвергнутые крупинки сознания и группируясь с ними, провоцирует настолько значительное накопление, какое может разломать построение самопротекции индивидуума. Коварно то, что организм направлен на повтор, привыкает к заболеваниям, в основе которых лежат психические факторы и повторной соматизации. Зачастую, выработав у больного осознавание основополагающего симптома, нужно научить его ориентироваться в порядке антипривычки. Вытесненное, проступающее в признаке, закрепляется некоторым обыкновением, что можно выразить как физический стиль, непереносимый в продолжительности.

Повторная болезнь в результате психологических факторов представляет собой продление поиска отторгнутого и недозволенного процесса, что в известном определении кажется высшей стремлением индивидуума сделать посильным неосуществимое. Большинство людей основывают объект личной любви, атаки и недоброжелательности в своём организме. Как постоянно злокачественная опухоль заполняет собой индивидуума, которого следует убить, а также неразделённую влюблённость! Однако, увы, повторная соматизация говорит о том, что сознательное не было в состоянии справиться со собственной реабилитационной функцией и победили первоначальные процедуры (то есть, сознание передаёт свои принципы предыдущей фазе, и терпит неудачу при уничтожении страшных, на его взгляд, инцидентов). Когда симптом трансформируется в хроническую степень, обычно это указывает на категорический раздор между "Я" и "Оно"; это отклонение предмета, что не ожидает поощрения, и личность чувствует отдаление, "Я" расчленяется.

Заболевание, причинами которого являются как физические, так и психические факторы может быть спровоцирована и действительным испугом, но исключительно в том случае, когда болезнь сопоставляется с настоящим страхом. Cтимулом непременно оказывается неврозная тревога, искажение реальных перспектив, потому, что субъект, встречаясь с реалией, непременно практикует систему отображения, а значит, ставит на свое место, в том числе, специфичные виды страха.

Из чего следует, патологические явления, как в духовной, так и в соматической области отображают собой форму реакции на невротическое ощущение беспокойства, которое никогда не представляется объективным или экзистенциальным, если же оно и связано с объективностью, то только как с побудительным мотивом, провоцирующий некое сомнение а также удалённую сущность в условиях, носящих нервный уклон.

Каждая мотивировка обнаруживает разгадку как в процессах так называемого психического, так и физиологического порядка, следовательно расстройства, что даже хорошие доктора определяют порожденными вегетативной дистонией, фантазией а также заострением, увы, чаще вероятны, чем те, которые проявляются во внешней сфере. Собственно эти заболевания и нужно в большей степени иметь в виду, поскольку в логическом порядке болезненной связи каузальность психического яруса, в конечном счете, предопределяет и располагается в начале любых прочих, признанных общепринятой врачебной наукой а также методикой лечения препаратами, вызывающими симптомы, аналогичные симптомам болезни.


назад далее